Возможно, эта история, пройдя сложный путь роутинга от непосредственого участника событий до меня, обросла выдуманными подробностями и домыслами, но суть осталась нетронутой.
Итак, зима, начало декабря. По одной из станций московской подземной сети метрополитена перемещается Разум, бренное тело которого волочится где-то по пятам и вдалеке: бренное тело колбасит от стандартной дозы PCP, употреблённой интраназально около получаса назад, и оно уже практически несовместимо с медленно летящим мимо турникетов и уборщицы разумом. Наш герой идёт к поджидающему его эскалатору, при этом у него где-то на заднем плане светит лампочка красного цвета, напоминающая, что он следует в пункт Б из пункта А и должен доставить в пункт Б сто пядьсетят грамм кристаллического PCP, заныканого в подкладке пиджака.
В это время молодой сержант семейства «мент-метромент подземный» стоит, выискивая в толпе кавказцев, чтобы проверить у них документы — последнее время сильно распространены серийные опера и сержанты с самонаведением на ЛКН. То ли странная плывущая походка, то ли чёрные маслянистые от пэ-цэ-пэ глазки нашего хаймена привели мента в состояние крайней заинтересованности, и он попросил документы. Когда вместо паспорта он получил ответ «паспорт не есть элемент текущей плоскости бытия» или что-то вроде этого, сержант потащил курьера в отделение.
В отделении никого не было — дежурный опер ушёл успокаивать зарёванную обокранную тётку на платформе и разводил пробегающего мимо студика на «побыть понятым». Итак, наш сержант грубо нарушает правила, без понятых обыскивает почти одеревенелого психонавта и быстро находит инородные сто пятьдесят грамм Phenylcyclidine-непомнючисло.
Мент следует правилам только что посмотренного полицейского боевика, где бравые американские полисы пробуют герыч на язык и причмокивают на тему «мда, типа, это самая чистейшая партия, грамм по сто двадцать баксов и всё такое». А именно — он надрывает пкакетик с PCP, суёт туда палец, слизывает (слизывает 7-8 стандартных доз, заметьте) и говорит «чё, с лубяны геру везёшь?» демонстрируя тем самым и полную неосведомлённость в вопросе работы по бобрам и прочим психонавтам.
Торч уже не деревенеет, он бетонизируется и прорастает стальной арматурой, разум тихонько приходит в бренное тело, на которое уже пишется протокол -сержантик рад, что ему посчастливилось взять торча с огромным количеством «геры» и ещё тёпленьким: торч, естественно, не сможет точно сказать, были понятые или нет.
Торч на стуле ждёт своей участи, отходит помаленьку от PCP. Мент пишет. Минут через пятнадцать вдруг...

… мент внезапно перестаёт писать, встаёт, свалив стул; вытягивает шею, в глазах его видны последние отчаянные попытки крыши вцепиться в основание и не улететь, затем искра разума тухнет; мент ещё находит в себе силы поднять табельное оружие, задирает ствол вверх, вздрагивает в последний раз и застывает. Сержант ушёл в астрал.
Дежурный, разбирающийся с обокранной тёткою, тем временем не вернулся, торч забрал протокол, товар, взглянул на футуристическую статую «Отстреляться от ангелов» и скрылся на давно поджидавшей его ленте эскалатора.
Что потом случилось с сержантом — история умалчивает, я приведу только справку: по данным, после 7-8 доз псп крыша встаёт на место с верятностью около 20-30 процентов, да и то дней через пять.

Вот так нашёл сержант на свою ж… пу приключений

Мораль — не палите психонавтов, это чревато.